Читайте детям книги, а не нотации

Станислав Лем. "Солярис". Аудиокнига.



– Я не знаток религии и, возможно, не придумал ничего нового… ты, случайно, не знаешь, существовала ли когда-нибудь вера… в ущербного бога? – Ущербного? – повторил он, поднимая брови. – Как это понять? В определенном смысле боги всех религий ущербны, ибо наделены человеческими чертами, только укрупненными. Например, – бог Ветхого завета был жаждущим раболепия и жертвоприношений насильником, завидующим другим богам… Греческие боги из-за своей скандальности, семейных распрей были в не меньшей степени по-людски ущербны… – Нет, – прервал я его.– Я говорю о боге, чье несовершенство не является следствием простодушия создавших его людей, а представляет собой его существеннейшее имманентное свойство. Это должен быть бог ограниченный в своем всеведении и всемогуществе, который ошибочно предвидит будущее своих творений, которого развитие предопределенных им самим явлений может привести в ужас. Это бог… увечный, который желает всегда больше, чем может, и не сразу это осознает.

Владимир Вернадский. "Избранные труды по истории науки". Аудиокнига. 1/2.



Вернадский на протяжении всей жизни, со студенческих лет и до последних своих дней, много и специально занимался проблемами философии. В 1902 г. он писал: «...Я смотрю на значение философии в развитии знания совсем иначе, чем большинство натуралистов, и придаю ей огромное, плодотворное значение. Мне кажется, что это стороны одного и того же процесса — стороны, совершенно неизбежные и неотделимые. Они отделяются только в нашем уме. Если бы одна из них заглохла, прекратился бы живой рост другой... Философия всегда заключает зародыши, иногда даже предвосхищает целые области будущего развития науки, и только благодаря одновременной работе человеческого ума в этой области получается правильная критика неизбежно схематических построений науки. В истории развития научной мысли можно ясно и точно проследить такое значение философии, как корней и жизненной атмосферы научного искания».

Николай Островский. "Как закалялась сталь". Аудиокнига 1/2.



– Я, братишка, в детстве тоже был вот вроде тебя, – говорил он. – Не знал, куда силенки девать, выпирала из меня наружу непокорная натура. Жил в бедности. Глядишь, бывало, на сытых да наряженных господских сыночков, и ненависть охватывает. Бил я их частенько беспощадно, но ничего из этого не получалось, кроме страшенной трепки от отца. Биться в одиночку – жизни не перевернуть. Я тебе, братишка, расскажу про настоящую дорогу, потому что знаю: будет из тебя толк. Тихоньких да примазанных не терплю. Теперь, на всей земле пожар начался. Восстали рабы и старую жизнь должны пустить на дно. Но для этого нужна братва отважная, не маменькины сынки, а народ крепкой породы, который перед дракой не лезет в щели, как таракан от света, и бьет без пощады.

Николай Островский. "Как закалялась сталь". Аудиокнига 2/2.



Федор осмотрел косогор, съездил с Токаревым и Патошкиным в санях к лесоразработке и вернулся обратно. На косогоре рыли землю все с тем же упорством. Федор смотрел на мельканье лопат, на согнутые в напряженном усилии спины и тихо сказал Акиму:
– Митинг не нужен. Агитировать здесь некого. Правду ты, Токарев, сказал, что им цены нет. Вот где сталь закаляется.
Глаза Жухрая с восхищением и суровой любовной гордостью смотрели на землекопов. Ведь еще так недавно часть этих землекопов щетинилась сталью штыков в ночь накануне мятежа. А сейчас они охвачены единым стремлением довести стальные жилы рельсов до заветных дровяных богатств – источника тепла и жизни.

Василий Шукшин. "Я пришел дать вам волю". Аудиокнига. 1/2.



Видел Степан, но как то неясно: взросла на русской земле некая большая темная сила – это притом не Иван Прозоровский, не Семен Львов, не старик митрополит – это как то не они, а нечто более зловещее, не царь даже, не его стрельцы – они люди, людей ли бояться?.. Но когда днем Степан заглядывал в лица новгородским, псковским мужикам, он видел в глазах их тусклый отблеск страшной беды. Оттуда, откуда они бежали, черной тенью во все небо наползала всеобщая беда. Что это за сила такая, могучая, злая, мужики и сами тоже не могли понять. Говорили, что очутились в долгах неоплатных, в кабале… Но это понять можно. Сила же та оставалась неясной, огромной, неотвратимой, а что она такое? – не могли понять. И это разжигало Степана, томило, приводило в ярость. Короче всего его ярость влагалась в слово – «бояре». Но когда сам же он хотел вдуматься – бояре ли? – понимал: тут как то не совсем и бояре. Никакого отдельного боярина он не ненавидел той последней искупительной ненавистью, даже Долгорукого, который брата повесил, даже его, какой ненавидел ту гибельную силу, которая маячила с Руси.

Василий Шукшин. "Я пришел дать вам волю". Аудиокнига. 2/2.



– Ты говоришь: я больше всего смерти страшусь…
– Можеть, не страшисся. Только тебе – за рухлядь какую нибудь не жалко жизнь отдать, а за волю – жалко, тебе кажется, за волю – это псу под хвост. Вот я и говорю – подневольный ты. По другому ты думать не будешь, и зря я тут с тобой время трачу. А мне, еслив ты меня спросишь, всего на свете воля дороже. – Степан прямо посмотрел в глаза Фролу. – Веришь, нет: мне за людей совестно, что они измывательство над собой терпют. То жалко их, а то – прямо избил бы всех в кровь, дураков.

Роберт Хайнлайн. "Луна жестко стелет". Аудиокнига. 1/2.



Революции не выигрывают привлечением в организацию широких масс. Революция - наука, в которой компетентны единицы. Эта наука опирается на организованность, а самое главное - на владение средствами связи. И когда наступает нужный исторический момент - наносится удар. Правильно и вовремя организованный переворот фактически бескровен. Если же организация расхлябанная, а время выбрано неверно, начинаются гражданские войны, разгул насилия, чистки и террор. Подготовка к революции - это детские игрушки по сравнению с тем, что вас ждет после ее победы.

Роберт Хайнлайн. "Луна жестко стелет". Аудиокнига. 2/2.



- Господин президент! Разрешите вопрос! Вы сказали "никакого принудительного налогообложения". Тогда откуда, по-вашему, мы возьмем деньги на расходы?
- Помилуйте, сэр, это уже ваши проблемы. Я могу лишь высказать несколько предположений. Добровольные взносы, как в любой церкви, которая сама себя содержит... государственные лотереи, естественно, не принудительные... А может быть, вы, конгрессмены, пороетесь в собственных кошельках и заплатите за то, что вам нужно? Это будет один из способов сократить численность правительства до минимума, при котором оно могло бы выполнять свои обязанности, каковы бы они ни были. Если, конечно, такие существуют. Я был бы рад, если бы нашим единственным законом было "Золотое правило" ["И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними" ("Евангелие от Луки", гл. 6, стих 31)]; я не вижу необходимости в других законах, как, впрочем, и в насильственном внедрении этого. Но если вы действительно считаете, что ваши ближние должны ради своего блага иметь законы, почему бы вам самим не заплатить за это?

Иоганн Гёте. "Фауст". Аудиокнига. Часть 1. (перевод: Пастернак).



Ты больше извлечешь сейчас красот За час короткий, чем за долгий год. Незримых духов тонкое уменье Захватит полностью все ощущенья, Твой слух и нюх, а также вкус и зренье, И осязанье, все наперечет. Готовиться не надо. Духи тут И тотчас исполнение начнут.

Иоганн Гёте. "Фауст". Аудиокнига. Часть 2. (перевод: Пастернак).



Тишина благоуханна, Убывает духота. Затуманились поляны, Наступает темнота. Спойте песенку, как детям, Треволненья прочь гоня, И глазам усталым этим Затворите двери дня. Ночь пришла и разместила Бережно звезду к звезде. Ярко искрятся светила В темном небе и воде, На поверхности озерной, В черной горной вышине, И печатью миротворной Блещет месяц на волне.
Отзывы и предложения